Телевикторина

 

* * *


 

Багдад посетил я, увидел Стамбул,

Я в Мекке от тягот пути отдохнул,

Но мне показалось, что вновь я родился,

Кагда возвратился в мой бедный аул!

 

1910

 

* * *

 

Мир – тяжкая трона, где скорбь и горе, –

По той тропе чьи ноги не пришли?

Мир – это взбаламученное море, –

И чьи в нем не тонули корабли?

 

Мы по морю плывем средь многоводья,

Не зная, где корабль потонет вдруг.

Мы падаем с коня, хотя поводья

Стараемся не выпустить из рук.

 

Каким бы, мир, ты ни был горьким морем,
– Тебя мы любим, ты – наш отчий дом.

Пускай тропа в снегу, – мы с бурей спорим,
Сквозь вихрь и снег мы все-таки идем!

 

1910

Багдад

 

* * *

 

У турков, арабов проделав скитаний круги,

Я снова увидел вершины твои, Безенги.

Что может быть лучше, отраднее в мире земном,

Чем запах кизячного дыма в ауле родном!

 

1910

 

СТРОКИ ПИСЬМА, ПОСЛАННОГО ДОМОЙ

ИЗ АРАВИИ

 

Родине сыновний шлю привет,
Двум аулам Безенги.

Пусть моя земля не знает бед,
Пусть умрут ее враги.

 

Шлю я старой матери поклон,
Пусть не сетует она,

Что я долго с нею разлучен

И тропа моя трудна.

 

1910

 

* * *

Свое метнул я слово, как стрелу,

И та стрела разбилась о скалу.

Но пред насильем не склонюсь покорно,
Я буду проклинать его упорно!

 

1910

 

*  *  *

Мы овцы. Ближе, ближе стая волчья.

Безгласен наш испуг и боль глуха,

То жмёмся, то шарахаемся молча, –

Отара, что лишилась пастуха.

 

1910

 

*  *  *

Чтоб родину избавить от невзгод,

Я в кузнице кую железо с жаром,

И, видя, как страдает мой народ,

Я сам горю,как уголь в горне старом.

 

1910

 

*  *  *

Скорбит земля родная, плачут реки,

И топчет сильный тех, кто послабей.

Чтоб мой народ свободным стал навеки,
–  Помочь прошу я Бога и людей.

 

1910

 

МАТЬ ОХОТНИКА

 

Мой сын, идешь охотиться на тура,

А сердце ноет у меня в груди:

Суровые вершины смотрят хмуро,
Туманы, бездны, кручи впереди!

 

Мой сын, повсюду снежные провалы,
А в сердце матери твоей –  тоска:

Так скользки в пору снегопада скалы,
Над пропастью тропинка так узка!

 

Мой сын, в горах давно отцвел терновник,

А голос материнский задрожал:

Тебя не ждет ли наш давнишний кровник,

Не точит ли в ущелье свой кинжал?

 

Мой сын, пускай поймет мою тревогу
Наш Абсаты, бог леса и зверей,
–  Храня тебя, пусть выйдет на дорогу:
Ведь ты один у матери своей!

 

Мой сын, пора настала снегопада,
Печальны, мрачны горные пути.
Клянусь тебе, что умереть я рада,

Зато тебя от гибели спасти!

 

1910

 

КОЛЫБЕЛЬНАЯ ПЕСНЯ

 

Луна в родном ауле