Телевикторина

 

Насильник с душонкою мелкой,

Князь крикнул: «Молчи, грязный пес!»

И палкой с железной наделкой

Хашиму удар он нанес.

 

Хашим пошатнулся у двери,
Упал и поднялся  с трудом.

На князя, как ловчий на зверя,
Он бросился сильным рывком.

 

Его задушил бы, пылая

Всей кровью, – но множество слуг,

Как волчья жестокая стая,

На ловчего кинулись вдруг.

 

Бесправного  горца  избили

И вытолкали за порог.

Так люди бы не поступили

С  собакой...  Запомним урок!

 

Да, крепко Хашиму досталось, –

И сердце, и тело болит.

Рука от побоев сломалась,

А сердце – от горьких обид.

 

6

 

Хашим,  словно  тур круторогий,

Ты встретился с волком сейчас,

Но  ты  не увидел подмоги,

Никто горемыку не спас.

 

Никто не решил, что обязан,

Как  ты, честно  выполнить  долг,

И пулей ничьей не наказан,

Не пал окровавленный волк.

 

От  князя  пришел ты калекой

В  свой бедный, безрадостный дом.

Та рана, что ноет от века,
Заныла и в сердце твоем.

 

Бесправие невыносимо,
Противен мучительный  гнет,
И сердце болит у Кязима,

И гнев ему спать не дает!

 

Я вижу твой жребий жестокий,
Хашим, твоя рана горит.

Когда я пишу эти строки,

От боли я плачу навзрыд*.

 

С тобой угнетаемый вместе,

С тобою страдаю вдвоем,

Но верю я: грянет возмездье

В селенье моем и твоем!

 

Как туры, мы ранены оба.
Скажи мне, о бедный мой брат,
Исчезнут ли горе и злоба,
Тяжелые, как снегопад!

 

Молю  я: пусть бог уничтожит
Того, кто ударил тебя,

Пусть бог  его  беды  умножит,
Насилье и гнет истребя.

 

Пусть бог его казнью накажет,

Как ныне судьбой ты казним,

Проклятье навечное скажет,

Как я, твой земляк, твой Кязим!

 

Дуреют  князья от  гордыни

И на небо смотрят, мочась,

И легче живется скотине,

Чем бедному  люду сейчас.

 

Кто нищему горскому краю
Даст волю? Как выход найти?
Я горькие песни слагаю,

Иного не зная пути.

 

7

Не хлеб ты вкушаешь, а горе,

Мой  раненый  тур, мой народ,

Но где же средь  наших нагорий

Охотник, что жертву спасет?

 

Ты бедствий изведал так много,

Как много в ущельях камней.
Скажи мне, чья горше дорога,
Скажи мне, чья доля трудней?

 

Всё сыплются беды...  Не так ли,

За веком мучительный век,

По трубам, полуночью,  в сакли

К нам сыплется с копотью снег?

 

Пройдя  над немой крутизною,
Заходят в аул облака, –

Не так ли холодной весною
Заходит к нам в сакли тоска?

 

Что делать мне, если поныне

Душа у народа болит?

Хоть в реку бросайся в теснине,

Когда она в ливень бурлит!

 

Что делать? Как тур, из двустволки

Ты ранен, мой бедный народ,

За раненым гонятся волки,

Но кто к нам на помощь придет?

 

Кто  в  нищих  горах уничтожит
Свирепую  стаю волков?

Кто нищим  аулам поможет,