КЯЗИМ: поэтическое слово 

 

ИБРАГИМ БАБАЕВ

ПАМЯТНИК ПОЭТУ [*]

 

Как горцы, с гор спускаясь, вдруг замрут,

Смотря на сакли с низкими дымами,

Так вы, чинары, встали строем тут

В одном ряду с могучими дубами.

 

Дохнет ли ветер – вы храните строй,

Лишь отшатнетесь медленно от края –

Так путник, увидавший пред собой

Расщелину, отпрянет, обмирая.

 

Над пропастью рискован каждый шаг,

И я замру, как дерево, над нею,

Но в тот провал, где в полдень стынет мрак,

Я даже шапку бросить не посмею.

 

Лишь песня, отрываясь от земли,

Повиснет безбоязненно над бездной,

Да, может быть, еще орел вдали

Закружится, соперничая с песней.

 

А вы, чинары, как бы на лету –

Над пропастью – застыли недвижимо,

И я взошел на эту высоту,

Чтобы взглянуть отсюда на Кязима.

 

Он здесь родился, здесь он сединой

Застигнут был, как путник – снегопадом.

Он эту землю – на земле иной –

Навек благословил последним взглядом.

 

И горы освятили этот взгляд,

Что был прощально брошен из изгнанья,

И в честь его по-прежнему шумят

Чинары, с ним не зная расставанья.

 

Он сам предугадал судьбу свою,

Когда напомнил о заветах старых:

«Чем жить вдали от гор в чужом краю,

Уж лучше камнем стать в родимых скалах».

 

И как бы зло ни помыкало им,

Со временем – возмездьем справедливым –

Он возвратился к небесам родным

И в камне встал над каменным обрывом.

 

Он в камне встал над каменной грядой

И родину вокруг себя увидел,

И так стоит под ветром и грозой!..

Я с глаз его росу ночную вытер...

 

Перевел О. Чухонцев

 

 

АЛИ БАЙЗУЛЛА
КЯЗИМ-БАЯН [*]

 

Он знал томленье светлой страсти

и мир любил – как взор детей,

и был обманут темной властью

судьбой возвышенных людей;

но верил правде, свету счастья

и, разуверившись душой,

свой взор мучительно и часто

бросал с тоской на мир большой;

он на любовь не ждал ответа

от праздной и скупой толпы,

но в страсти пламенного света

замыслил он пути судьбы;

он славы ждал и не дождался

за верность долгу и труды,

но ни над кем не надругался

и сердцем не питал вражды

к наветам низким и верховным,

не осквернив хулой уста;

он жил прекрасным и духовным

и был возвышен, как мечта;

и, устремляясь в небо песней,

воспел среди твоих высот

твой гордый нрав и взор небесный,

из тьмы бежавший мой народ!

 

 

 ИССА БОТАШЕВ 

ЖИЗНЬ С ЧИСТОТОЙ РОДНИКОВОЙ [*]

 

Отрывок из поэмы

 

…Мир на земле давным-давно, Кязим.

Ты первый не давал нам падать духом.

Давай с тобою молча постоим –

Пускай земля погибшим будет пухом.

 

Сейчас ты слышишь струй

Студеных бег,

Что разбрелись везде по горным склонам?

Твой звонкий стих

В журчанье быстрых рек

Донесся до меня

Хрустальным звоном.

 

Бежит с Дыхтау чистая вода,

В ковше ладоней сладкая,

Как прежде,

И путник, повернув к тебе, всегда

В живом обличье видит без труда

Тебя – в тяжелой каменной одежде.

Пьянящ покой родимых берегов!

Тур на скале –

Не ты ль его прославил?..

Здесь все на страже – и твоих стихов,

И памяти святой,

Что ты оставил.

 

И ели берегут твой каждый стих –

И в поздний час,

И в час рассветный ранний.

И всюду мы на тропочках крутых

Храним незримый след воспоминаний.

 

К тебе лицом все – и скалы гранит,

И деревa, и трав апрельских всходы...

Родимый край с тобою говорит

На всем понятном языке природы.

 

…И рассказал мне верховой:

«Шел снег с песком...

И в этой крутоверти

Не избежал Кязим проклятой смерти.

Когда ветрище сбил поэта с ног,

Старик в степи идти уже не мог –

Уже совсем он выбился из сил...

 

Он жизнь не меньше гор своих любил.

И так мечтал все дни свои Кязим

Вернуться в горы –

Мертвым иль живым.

Он дни и ночи проводил в тоске,

Аул и кузню видя вдалеке.

Но все же выследила черная беда...

В ту ночь погасла над горой звезда, –

О, плачь, Дыхтау, о великом сыне,

Погибшем в пасти алчущей пустыни!

В тот день и солнце не взошло в горах,

Где был Кязима некогда очаг.

Рыдали камни, реки, дерева.

И черный плат покрыла синева.

И пал туман.

Был слышен волчий вой...»

Вот все, что мне поведал

Верховой.

 

…Смерть не подступит ни на шаг к стихам –

Кязим бессмертен,

Как его же горы.

И как весна в родные утолки

Птиц выпускает, в солнечные сроки, –

Так выпустил в народ своей руки

И он, Кязим, написанные строки.

Мы все же родину навеки обрели –

Давно живем и мыслим на свободе...

И вот,

когда весною журавли

Летят с чужбины,

Говорят в народе:

«Не птиц красивых видим мы в полете –

Стихи Кязима, в журавлиной плоти».

Кому в горах поэзия любима,

Тот наизусть прочтет стихи Кязима

И лишь потом,

со спичками в руках,

Возьмет дрова и разожжет очаг.

И даже сами горы говорят:

«Весенним пеньем полон каждый сад –

И всякий горец пенье слушать рад.

Но это в опереньях

Райских птиц

У каждого крыльца, на самом деле,

С бессмертных и рифмованных страниц

Стихи Кязима стаею слетели».

Когда мы видим струи дождевые,

Что напоили злаки полевые,

Когда мы видим луг,

Его наряд –

И тo же горы наши говорят:

«Всю эту, до травинки, благодать

К стихам Кязима надо отослать».

И будет течь и течь

Времен река,

Чья долгота никем неизмерима.

Но и тогда,

когда пройдут века,

Немыслимы балкарцы без Кязима!

 

Перевел В. Логвинов

 

 

МАКСИМ ГЕТТУЕВ

КЯЗИМ [*]

 

Ты сотни исходил дорог

За много лет и зим,

Ты мудрости живой цветок

Нам подарил, Кязим.

 

В людей ты верил, в счастье их,

И твой отцовский нежный стих

Вершин поэзии достиг,

Ее высот, Кязим.

 

Народу близок и знаком,

Мечтой высокою влеком,

Ты озарил своим стихом

День будущий, Кязим.

 

Ты ленинских великих дел

Всю мощь и красоту воспел,

Народа радостный удел

Ты увидал, Кязим.

 

Ты говорил нам: «Мы сильны,

И мы преобразим

Лицо родной своей страны!..»

Ты угадал, Кязим!

 

Смотри – прислали города

Машины в села навсегда,

Со светом ярким провода

Сдружили нас, Кязим.

 

 

Ушла беда, исчезла тьма,

Повсюду новые дома,

Зерном обильным закрома

Везде полны, Кязим.

 

Тебя мы помним, наш поэт,

Живым ты будешь сотни лет,

Твой гордый стих, как солнца свет,

Неотразим, Кязим!

 

Перевел Ю. Даниэль

 

 

БЕРТ ГУРТУЕВ

 КЯЗИМУ [*]

 

Пусть не увидим мы тебя живого,

Но память о тебе всегда жива,

В который раз я вспоминаю снова

Твой добрый взгляд и мудрые слова!

Они полны особого накала;

Не потому ль и каждая строка

Зажглась, как луч, и поговоркой стала,

И будет греть, и будет жить века!

Не потому ль твой каждый стих крылатый,

Как верный друг, нам близок и знаком;

Он горные обходит перекаты

И слышится в пролете заводском.

Ему из поколенья в поколенье

Внимал народ, дыханье затая.

Источник радости и вдохновенья –

Бессмертная поэзия твоя.

Звучит твой голос, силы не теряя,

Ты рядом с нами, вечно молодой.

В лучах зари от края и до края

Цветет земля, воспетая тобой.

Перевели С. Виленский, Я. Серпин

 

 

ТАНЗИЛЯ ЗУМАКУЛОВА

 КЯЗИМУ МЕЧИЕВУ[*]